• Художественные
   • Статьи, очерки, эссе

   Сергей Банцер

    - Книги

    - Статьи
   
- Канал на Youtube

 

 

 

 

 

Из кинофильмов

-Кавказская пленница

-Война и мир (2007)

-Остров

 

 

 

 Демотиваторы

 Видео

Div1.jpg (6045 bytes)

Художники

- Константин
 
Разумов

- Шу Мизогучи

- Ютака Кагайя

- Вильем Хентритс

- Валерий Барыкин

 

 

 

  Музыканты- 
    исполнители
    (только красотки)

 - Валентина Игошина

 - Юджа Ванг

 - Мари Самуэлсен

 - Анна Фёдорова

 - Наоко Тераи
  
Naoko Teraibr

 

 



♦Просто музычка

-Оркестр"Папоротник"

-Светлана Тернова

-Эрнесто Кортазар

-Слава Медяник

-Свалка того, что есть  
  на сайте

 

 

 

 

  ;

Православные фото 

Религиозные учёные

Иконы Богородицы

Последний шаг разума

Div1.jpg (6045 bytes)

 

Одна мелодия

 

   Canzone da due soldi

Сергей Банцер "Оркестр Дальней Гавани"

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 

 

 

Сбитые самолёты

Перелетчики

Как сбили Пауэрса

МиГ-25

 

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 

 

 Картинки

 ♦Мужчина и женщина

 ♦Милиция

 ♦Ностальгия

 ♦День Победы

 

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 

 

 Прикольные тексты
  -
 Прикольные фамилии
  - Сказка о бедной Дос
  - Плоды прогресса
  - Ввечери
  - Сочинения
   
Ли Вон Янга

 

 

  ;

 

 

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 

Проклятие Playboy

Отречение Николая II

Никола Тесла

О самых знаменитых алмазах 

Интервью сына академика
Андрея Сахарова

Скоро лето!r

Истребитель-перехватчик
МиГ-25
 

Собаки, собачки...

Роспись галереи
 Иова Почаевского

 

  ;

 

1

Сергей Банцерbr

Курортный роман Шпрота

Повесть

 

"Смотрит Бог на пару несуразностей,

Ожидая встречи с ними в вечности,

На своих детей, что ищут радостей,

На щемящий плод своей беспечности"


Глава 1. Выпьем за любовь

 

Женщина всегда оценивает мужскую особь, с которой тем или иным образом пересекается её путь. Делает она это бессознательно, почти мгновенно и по совсем простому, а значит надёжному алгоритму. Вот поэтому и нервничает мужчина, чувствуя на себе это блиц-сканирование. Особенно, если он далек от стандартов голливудского мачо.

Ирина была хороша собой и совсем не пара Олегу. По крайней мере, так тогда ему казалось. Через много лет, случайно натолкнувшись на её фото, Олег был ошарашен. Тонкие губы, сложенные в волевую складку, резко очерченный хищный маленький нос, а главное глаза. Серые, в обрамлении длинных накладных ресниц и взгляд... Неприятный, жёсткий, как сжатая пружина.

Но тогда сознание Олега воспринимало совсем другой образ Ирины — волнистые каштановые волосы до лопаток, пушистые немного загнутые вверх ресницы и глаза — два серых озера..

Однажды, придя к Олегу домой, Ирина застала его за подбиранием на пианино какой-то джазовой вещи, звучавшей из магнитофона.

— Кто это играет? — спросила она.

Олег достал конверт с виниловой пластинкой.

— Это польский джазовый пианист, — сказал он. — Янош Шпрот. Мне очень нравится эта вещь — блюз "Сэнт Джеймс инфимари". Вот хочу скатать.

 

 


 

— А что это значит — "Сэнт Джеймс инфимари"?

— "Больница святого Джеймса".

— А почему больница?

— Парень поёт, что он пришёл навестить свою девушку. А ему сказали, что она умерла.

— Поставь, — сказала Ирина.

Олег поставил пластинку, и комната наполнилась вкрадчивым туше Яноша Шпрота, оттеняемым глубокими звуками контрабаса и мягким шуршанием щёток барабанщика.

Ирина закурила и стала разглядывать конверт, на котором был изображен стоящий на рояле старинный шандал с двумя оплывшими свечами. Потом она подняла глаза и задумчиво спросила:

— Как, ты сказал, зовут пианиста?

— Янош Шпрот.

Ирина чему-то усмехнулась и сказала:

— Теперь ты будешь у нас Шпрот.

 

...Олег, а по-новому Шпрот, догадывался, что кроме него у Ирины есть ещё какая-то своя компания. Вскоре этот вопрос, так неприятно тревоживший Олега, получил вполне конкретный ответ.

Однажды, Ирина, гуляя с Олегом в центре города, сказала:
— Давай зайдём тут к одному... — она замялась, — знакомому. Ненадолго, он тут рядом живёт.

Впоследствии, прокручивая в памяти этот эпизод, Олег понял, что они оказались в этом районе не случайно. Но тогда он только пожал плечами, и Ирина, подхватив его под руку, увлекла в подворотню какого-то обветшалого дома.

Дверь открыл угрюмый широкоплечий парень в майке и растянутых спортивных брюках.
— Привет, Сидик, — сказала Ирина.

У Олега неприятно заныло под ложечкой.

Сидик ухмыльнулся и, что-то промычав в ответ, пошёл по узкому, как катакомбный ход, коммунальному коридору. Ирина, держа Шпрота за руку, двинулась за ним. В комнате Сидика, где царил унылый дух запустения, она деловито выложила из сумочки на стол маленький аптечный пузырёк и одноразовый шприц.

Олег с возрастающей тревогой смотрел на медицинские приготовления Ирины, чувствуя, как его гортань постепенно начинает сдавливать болезненный комок.

Ирина набрала из пузырька в шприц жидкость, подняла его иглой вверх и, нажав на поршень, выпустила тонкую струйку. Сидик тем временем повернулся к Ирине задом и спустил брюки.

Олег изо всех сил старался не смотреть в ту сторону, где стоял со спущенными штанами Сидик, но происходящее как магнитом притягивало его взгляд. Ирина деловито протёрла место укола ваткой, смоченной одеколоном, затем уверенным движением вонзила иглу и стала медленно нажимать на поршень. Сидик утробно замычал.

Сделав укол, Ирина сказала:

— Ну, пока, мы пошли, помажь "звёздочкой".

Когда они шли к выходу, в узком коридоре вдруг открылась дверь и из неё вышла какая-то старуха, видимо соседка Сидика. Олег аж вздрогнул — до того старуха была похожа на бабу-ягу из книжки русских народных сказок. Баба-яга злобно зыркнула на гостей и что-то гортанно пробормотала.

— Задолбала, — выругался сквозь зубы Сидик. — Зажилась, падла.

И вот тут Ирина сказала эти слова.

Сказала как нечто, само собой разумеющееся, с лёгкой улыбкой, как говорят старинному и проверенному другу:

— Ты что же, не можешь ей подсыпать чего-нибудь?

Выйдя на улицу, Ирина, как ни в чём не бывало, уверенно взяла Олега под руку и усмехнулась:

— Вот видел, что бывает с мальчиками, которые к плохим девочкам от жены бегают?

В следующий момент Олег понял, что с Ириной у него всё кончено.

 

...Придя домой, Олег откупорил стоявшую уже полгода без дела бутылку водки и налил себе полстакана. Потом сходил на кухню, открыл холодильник и отрезал большой шмат любительской колбасы. Обильно намазав его горчицей, он вернулся в комнату. Держа в одной руке бутерброд, а в другой стакан, Олег подошёл к висевшей над диваном фотографии.
На ней Ирина стояла в жёлтом сарафане по пояс в зарослях полевой ромашки. Олег поднял стакан и пробормотал:

— Ну, что, Ириша, выпьем за любовь?

Олегу почудилось, что в ответ Ирина подмигнула ему с фотографии.

Через некоторое время выпитая водка разлилась в желудке приятным теплом, и окружающая Олега реальность стала меняться. Ирина на фотографии начала стремительно хорошеть. Немало подивившись происходящей с ней метаморфозе, Олег нашёл на полке пластинку Яноша Шпрота и поставил "Сэнт Джеймс инфимари".

Когда он нетвёрдой походкой вернулся к фотографии, Ирка была уже ослепительно красива.

В недоумении Олег потряс головой.

Может он неправ? И не стоило сегодня, зайдя в суши-бар под предлогом хождения в туалет, выходить чёрным ходом? Сколько она там ждала его на улице? Вот взять сейчас трубку и набрать иркин номер. Всего лишь... И всё будет, как раньше...

Ну, что плохого она ему сделала? Ничего! Только хорошее. Например, она сделала его мужчиной. Только за это он должен быть ей благодарен. А он...

Олег снял со стены фото и всмотрелся в него.

Ирка была уже пронзительно красива.

Олег медленно потянул за угол и разорвал фото пополам. Потом сложил половинки и разорвал их ещё раз.

На его глазах выступили слёзы. То ли от горчицы, которой, конечно, было слишком много в бутерброде, то ли от обрывков жёлтого сарафанчика, которые он выбросил в мусорное ведро.

 

 

Глава 2. Контрольный выстрел

 

Перед началом летней сессии факультетская рок-группа «Взлётная полоса», в которой играл Олег, выступила на городском конкурсе студенческих ансамблей «Золотой интеграл», где заняла почётное третье место. Впрочем, Кадавр, так звали руководителя «Взлётной полосы», утверждал, что первые два места заняли блатные. Победитель, ансамбль "Акварели", вообще по словам Кадавра состоял из подсадных, которые, к тому же, находились в сговоре с жюри. А серебряные лауреаты, ансамбль "Вега", выиграл за счёт гитариста-психопата по прозвищу Шизоид, который был другом Кадавра. По его словам, Шизоид занимался игрой на гитаре на даче своих родителей по шестнадцать часов в сутки, делая перерыв только на приём пищи и короткий беспокойный сон. От такого образа жизни Шизоид якобы научился почти точно воспроизводить стиль Джимми Хендрикса, что и принесло победу, в общем-то, бездарной "Веге".

"Взлётная полоса" заняла призовое место благодаря Олегу. Когда-то он заприметил в тёмном углу университетского актового зала, где проходил конкурс, стоящий там громадный старый рояль "Бехштейн". Тогда он предложил в качестве одного из трёх конкурсных номеров исполнить вторую партиту Баха в ритме босса-нова. Кадавру идея не понравилась. Барабанщик Продовольственный Конь, наоборот, ухватился за новый для себя ритм, а басисту Панасу, как истинному профи, было всё равно, что играть. Олег быстро восстановил первую часть партиты, которую он играл когда-то в музшколе, Конь после того, как два раза оставался один после репетиций, уверенно застучал босса-нову, а флегматичный Панас свою партию заиграл сразу. С заточенным на хард-рок Кадавром оказалось труднее всего. Он постоянно сбивался с ритма, не мог запомнить гармонию, отчего нервничал и даже повыгонял с репетиций приходивших туда девчонок с гуманитарных факультетов. В конце концов, затиснутый Конём и Панасом в чуждые ему рамки, Кадавр сдался и кое-как заиграл свою партию.

В жюри «Золотого интеграла» сидели студенты консерватории. Они оценили игривую интерпретацию партиты Баха и наградили "Взлётную полосу" дипломом третьей степени. После церемонии награждения консы попросили у своих друзей из "Акварели" инструменты и устроили такой бешеный драйв, что Кадавр заметно погрустнел и спрятал в карман только что полученный «Взлётной» диплом.

После окончания летней сессии университетский кампус опустел. С грехом пополам сдав сессию и оставив многочисленные хвосты, Кадавр с Продовольственным Конём уехали домой. Репетиции и халтуры (так называлась игра на свадьбах) прекратились. Благодаря этим халтурам Олегу удалось накопить некоторую сумму денег. Дополнив её деньгами, которые ему дал отец, он купил путёвку в мисхорский пансионат "Крымское приморье".

До отъезда на море оставалось ещё время и Олег по вечерам ходил в ресторан «Охотник» послушать известного в Большом Городе джазмена Гагика. Примерно до девяти вечера Гагик играл на рояле в сопровождении ударника и басиста. После девяти подтягивался сессионный саксофонист, которого Гагик называл Сирожа. Сирожа уже седьмой год учился в консерватории по классу гобоя. За это время он уже два раза отчислялся по причине академзадолженности, отслужил в армии, играя в дивизионном духовом оркестре на большом барабане, и два раза восстанавливался по месту учёбы.

Когда народ в "Охотнике" разогревался от выпитого и съеденного до нужной кондиции, Гагик пересаживался за сэмплер-самограйку и пел. Его голос напоминал вокал Оскара Бентона, да и репертуар состоял в основном из его песен. Многие из посетителей приходили в "Охотник" специально, чтобы послушать Гагика, а "Бэнсонхорст блюз" вообще исполнялся по заказам несколько раз за вечер. В уютном зале "Охотника", со стен которого глядели устрашающие морды лосей и диких кабанов, качался мягкий вечерний драйв, Гагик хрипел в микрофон

 

Бэй-парквэй уанда...

Ю ар сач а сакксес,

 

а Сирожа, на время позабыв об так и не сданной сонате для гобоя, чембало и баса континуо композитора Букстехуде, искусно вплетал в музыкальную ткань звук своего альт-саксофона.

Однажды, набравшись смелости, Олег подошёл к Гагику и попросил его за деньги дать несколько уроков. Гагик посмотрел на Олега печальными восточными глазами и давать уроки отказался. Вместо этого он предложил ему приходить вечером и, сидя рядом с роялем, смотреть, как он играет.

— Это даст эффэкт. А пэдагог... — Гагик пренебрежительно махнул рукой. — Я жи нэ Эмил Гилелс. Слушай, смотри на руки, скатывай в медлэнном тэмпе, толко так.

По вечерам Олег сидел в "Охотнике", впитывая стиль игры Гагика, а с утра ходил на пляж со своим школьным другом Шуриком, который учился в МФТИ и приехал домой на летние каникулы. За три года Шурик сильно изменился. Скромный в школе, он после московско-физтеховской жизни стал циничным, а все его рассказы заканчивались одинаково. Шурик сокрушённо махал рукой и сообщал:

— И тогда я лишил её иллюзий.

Судя по его словам, Шурик лишал иллюзий раздатчиц физтеховской столовой, медсестёр, официанток и даже одну инспекторшу по делам несовершеннолетних в Долгопрудном.

Олега коробили эти рассказы. Впрочем, то же самое было и с его друзьями из "Взлётной полосы". Конь и Кадавр всегда обсуждали почему-то только один параметр девушки — величину её пятой точки. Однажды Конь, засмотревшись на очередной феномен, даже свалился в яму у двенадцатой общаги. Не помогло и сбитое им в падении деревянное заграждение. Выбравшись из ямы, Конь, сильно припадая на левую ногу, всё-таки пришёл тогда на репетицию, где слабым голосом поделился с Кадавром и Панасом пережитым впечатлением. При этом он, морщась от боли, совершал растопыренными ладонями специфические движения, подобно рыболову, желающему продемонстрировать размер выловленной рыбы.

В один из таких сонных летних вечеров позвонила Ирина. Она не стала спрашивать, куда Олег исчез во время их последней встречи а, как ни в чём не бывало, прощебетала:

— Привет, что ты сейчас делаешь?

— Пью водку, — не придумав ничего более остроумного ответил Олег дрогнувшим голосом.

— Давай пить вместе, — сказала Ирина.

— Нет, — ответил он и повесил трубку.

 

Второй раз Ирина пришла без предварительного звонка и вместе с подругой, чем-то неуловимо похожей на неё. Оставив подругу на кухне и уединившись с Олегом в его комнате, она сказала трагическим голосом:

— Олег, нам надо поговорить. Мне срочно нужны деньги.

Дальше пошли сложные и путаные объяснения, ускользающая суть которых сводилась к тому, что в руках Олега находится то ли здоровье Ирины, то ли вообще её жизнь. В общем, Олег отдал ей почти все деньги, накопленные на расходы в Мисхоре.

После этого его судьба видимо решила, что нужен ещё контрольный выстрел.

Спрятав деньги в сумочку, Ирина вымученно улыбнулась и сказала:

— Может, давай?

— Что — давай? — тупо спросил Олег.

— Ну... — Ирина замялась. — Хочешь я разденусь?

— Так там же эта... твоя подруга на кухне... — ошарашено пробормотал Олег.

— Ну и что? — она пожала плечами, — подождёт, не маленькая.

— Ты что, серьёзно?

— Ну, хорошо, — с облегчением сказала Ирина, — Не хочешь, как хочешь. Спасибо за деньги. Я обязательно верну.

Когда Ирина с подругой ушли, Олег, зайдя на кухню, увидел, что ваза, в которой ещё утром был килограмм слив, стоит пустая.

 

В ту ночь Олег долго не мог заснуть. В его ушах звучали слова Ирины: «хочешь я разденусь...»

А не идиот ли он? Можно только представить, что сказали бы Кадавр и Продовольственный Конь, узнай они о его поведении.

Заснул Олег только под утро. Ему приснилось море. Он лежал на спине, мягко покачиваясь на волнах. Под ним была прохладная аквамариновая бездна, а над ним тоже бездна, но только синяя. Такая синяя, что на неё было больно смотреть.

 

 

 

 

 

 

Глава 3. Настя

 


Томэики-но дэру ё на
Аната-но кюти дзу кэни
Хадзи мэ тэ аната-о мита
Кои но бакан'сю...

 

Из корабельного репродуктора прогулочного катера доносилась песня, почти полвека назад принесшая мировую славу сёстрам Дза Пинац. Чайки, кричащие над волнами, сладкий поцелуй солёных губ и дельфины, если бы они приплыли сюда — всё кричало о том, как счастливы Эми и Юми, две юные японки, которые пели о своих первых в жизни каникулах любви — коино бакан'сю.

Олег неспешно плыл к берегу. Зной перевалившего через свой экватор лета и выпитый на южном базарчике стакан "Чёрного доктора" делали всё вокруг чуточку нереальным. Вдали была видна канатная дорога, соединяющая Мисхор и Ай-Петринскую яйлу. Крошечные кабинки, движущиеся по невидимому тросу, казалось, плыли прямо по небу. Сразу за посёлком по крутому склону поднимались заросли карликовой крымской сосны. Выше сосновая роща постепенно редела, переходя в почти отвесные скалы Ай-Петри.

Выйдя на берег дикого пляжа, Олег лёг на подстилку. Через минуту он почувствовал, как покрывшаяся пупырышками от долгого купания кожа начала прогреваться под лучами полуденного солнца.

Чуть поодаль на тлеющих углях стоял противень с жарящимися на нём мидиями. Около противня возились Вовчик и Адам — новые знакомые Олега.

Вовчик, сухощавый мужичок лет под пятьдесят, был похож на хулигана-переростка. Скрестив худые ноги, он сидел рядом с раскалённым противнем и с помощью огромного складного ножа вскрывал створки моллюсков.

До знакомства с Олегом и Адамом Вовчик жутко скучал от размеренной курортной жизни. Его соседками в пансионатской столовой оказались трое женщин средних лет, львиная доля разговоров которых за столом была посвящена имевшимся у них проблемам со здоровьем. Слушая их, Вовчик удивлялся, как при таком обилии разнообразных болезней им удавалось сохранять хороший аппетит и вообще оставаться в живых.

Желая хоть как-то развлечься, Вовчик однажды пришёл на обед и, похотливо улыбаясь, стал почёсывать согнутыми пальцами тыльную сторону ладони. Женщины растерянно замолчали и до конца обеда только бросали на него тревожные взгляды. На следующий день ободрённый вчерашним успехом Вовчик стал уже чесаться подмышками, сопровождая это довольным кряхтением.

Выйдя из столовой, встревоженные соседки Вовчика устроили совещание, по результатам которого написали жалобу главврачу пансионата. Главврач Нинель Людвиговна Триус дала команду перевести Вовчика за другой столик, за которым столовались Олег с Адамом. Самого же Вовчика главврач вызвала в процедурный кабинет на обследование. Не обнаружив у него никаких накожных заболеваний, Нинель Людвиговна поинтересовалась его общим самочувствием. Вовчик сообщил, что несмотря на то, что вокруг столько много красивых мужчин, ему почему-то нравятся женщины.

Нинель Людвиговна сидела молча несколько минут, пытаясь понять логику высказанной жалобы. Потом она вздохнула и сказала, что, если Вовчик не прекратит своих выходок, то она направит его на экспертизу и, возможно, по её результатам прервёт досрочно его путёвку.

Высказанная Вовчиком на медосмотре жалоба каким-то образом всё же дошла до его бывших соседок, а потом и до остальных женщин пансионата. С тех пор, завидев плотоядно ухмыляющегося Вовчика, они стали обходить его десятой дорогой.

Адам, невысокий коренастый мужчина лет тридцати, возился с углями, на которых жарились мидии. На его правой ноге было вытатуировано изображение русалки. Татуировка на левой ноге гласила: «Они устали».

Всё, что располагалось в Адаме ниже головы, весьма привлекало пансионатских женщин. Лицо же Адама с приплюснутым носом и массивными надбровными дугами более всего напоминало лицо опереточного бандита. Поэтому курортницы боялись Адама, ограничиваясь тем, что украдкой бросали взгляды на его атлетический торс.

Впрочем, самые смелые иногда пытались познакомиться с Адамом. Зинаида, роскошная женщина лет сорока, похожая на налившийся соком персик, однажды остановила его в холле корпуса и обратилась к нему с каким-то вопросом. Адам как раз перед этим забил косячок анаши и пребывал в прекрасном расположении духа. Когда он повернулся к Зинаиде, она, увидев его расширенные зрачки, страшно перепугалась. Даже не закончив вопроса, она спешно ретировалась в свой номер.

 

Адам подцепил ножом с противня мидию и, подув на неё, отправил в рот.

— Минут через тридцать будут готовы, — сообщил он.

— Пойду пока прогуляюсь, — сказал Олег, поднимаясь с подстилки.

Надев пластмассовые шлёпанцы, он побрёл в сторону выступающего в море мыса, за которым кончался дикий пляж. Обилие мощных валунов за мысом делало дальнейший путь почти невозможным. Олег шёл по пенной кромке, слушая тишину, нарушаемую мягким шелестом набегающих волн и пронзительными криками чаек.

Через некоторое время, перебравшись через очередной валун, он очутился на маленьком пляже, усыпанным крупной тёмной галькой.

 

И тут Олег увидел Настю.

На вид девушке было не больше семнадцати лет. Её небольшого роста точёная фигурка в двух местах была перечёркнута голубыми лоскутками купальника, а светлые волнистые волосы сколоты на затылке красной заколкой. Девушка улыбалась и что-то говорила стоящему рядом с ней кряжистому мужику лет сорока. У мужика были короткие и мощные конечности, придававшие ему сходство с набравшим мужскую силу кабаном.

 

 

 

Конец ознакомительного отрывка. Для получения всей повести в формате fb2 перейдите на эту страницу.

 


  

 

 


Женщины похорошели>/span>/a>/td>