Начало     Навигация     Блог     Книги Сергея Банцера    Поиск по сайту   

Атомный взрыв

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       

 

Тогда  с противоположной стороны, с запада, взошло другое солнце. Он было ярче настоящего и с зелёным оттенком.

 

 


 



Сайт содержит материалы, охраняемые авторским правом. Использование материалов сайта в интернете разрешено только с указанием гиперссылки на сайт и автора публикации.
Copyright © С.Банцер

  

  



       "Что он там увидел"   Читает Медведь Обыкновенный


 


Кому слушать в авто:

 





Рассказ "Что он там увидел?" входит в

 

сборник рассказов "Мне грустно, мама"

 


Cборник "Мне грустно, мама" в формате fb2

за 100 руб.

 

 








Сергей Банцер

Что он там увидел?

Рассказ

 

─ Я бы хотел… если позволите, − сказал парень хрипловатым от волнения голосом, вынимая из портфеля блокнот и диктофон, − мой первый вопрос…

Несмотря на тёплый день, он был одет в застёгнутый на все пуговицы костюм, а ворот тёмно-синей рубашки был схвачен строгим галстуком.

─ Это твоё первое интервью? − перебил его старик, подняв на парня выцветшие глаза. − Можешь не отвечать. Они сказали, что возьмут тебя в штат, если интервью получится? Ведь ты же стажёр, да?

─ Да, − неуверенно ответил парень.

─ Они сказали тебе, чтобы ты перед интервью сначала убедился, что я не впал в маразм, правда?

Стажёр смущённо пожал плечами:

─ Ну, что вы… Почему вы так подумали…

− Жизнь это шаблон, − узкие губы старика растянулись в подобии усмешки. – Просто большой и длинный шаблон.

Некоторое время старик сидел с застывшей улыбкой. Так могла бы улыбаться пожилая ящерица. Наконец он вздохнул и продолжил:

− Нам остаётся только заполнять клеточки в этом шаблоне правильными буквами. Какие буквы правильные, не знает никто. Поэтому люди предпочитают просто подчёркивать нужное. Или зачёркивать ненужное. Так легче. Но скучнее. Поэтому самые умные всё же вписывают какие-то свои буквы... И называют это научным методом. Хе, хе...

− Ну, случается, ведь, и наоборот? − улыбнулся стажёр. − Ненужное подчёркивают, а нужное зачёркивают.

Старик с интересом посмотрел на него.

− Ты что, умный? − спросил он.

Стажёр пожал плечами.

− Думаю, не очень.

− Напрасно стесняешься, − пробормотал старик, − ничего хорошего в уме нет. Одни неприятности, хе, хе... Как ты сказал, тебя зовут?

– Даниэль. Даниэль Бэнсон.

– Ну, давай, Даниэль, что тебе там поручили у меня спросить?

− Сегодня шестнадцатое июля, − сказал Даниэль, − и сегодня…

− Правильно, шестнадцатое июля. А ты в пиджаке. Можешь снять. А, что, если нам сделать кофе? Я бы сам, но ноги… – старик развёл руками. – Ты помнишь, когда ты мне позвонил?

– Ну... где-то полчаса назад.

– Правильно, – кивнул старик. – Когда ты позвонил, я встал и пошёл. И всё это время я шёл до вот этого дивана. Это была моя цель! А, когда у тебя есть цель, то жизнь ещё не кончается. Улавливаешь?

– Да.

– Ну, и как?

– Что?

– Ну, тебя ж предупреждали... – старик раздражённо махнул высохшей рукой, – проверить меня на маразм? Как я, в целом?

Даниэль улыбнулся.

– Всё о`кей! Подозреваю, что тем, кто хотел вас проверить, вы ещё фору дадите.

– Так вот, когда я проходил мимо зеркала, ну, на пути к своей цели, понимаешь? То увидел в нём отражение. Это был я, – старик, назидательно поднял указательный палец. – Я взглянул на себя и вспомнил слова одного великого русского писателя. Этот писатель утверждал, что в человеке всё должно быть прекрасно, и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Кто бы спорил... Но наш Создатель, похоже, считает по-другому. Иначе, зачем бы он придумал старость? А вообще ёмко! Глубже мыслил только Славик, русский студент, который жил со мной в одной комнате в Гёттингемском кампусе. Славик говорил: "Не имей сто рублей, а имей тысячу рублей".

Старик победно посмотрел на Даниэля и откинулся на спинку дивана.

– Вон банка на столе, – сказал он через некоторое время. – кипяток в чайнике. Мне одну ложку. Тебя интересует, что было в этот день ровно пятьдесят лет назад, ведь тебя за этим послали?
− Да, − с удивлением ответил Даниэль.

─ Они пронюхали, хе, хе... Что я ещё жив... Да, я последний из команды Оппи… Тогда, в Лос Аламосе я был самый молодой. Молодость… Ты не знаешь, что это такое, − старик пренебрежительно взмахнул рукой. − Лет через двадцать поймёшь. Но будет уже поздно. Хе, хе, поздно… Это, кажется, самая прикольная шутка нашего Создателя. Самая прикольная...

− Вы работали вместе с Робертом Оппенгеймером? – спросил Даниэль, открыв блокнот.

− Я входил в группу синьора Ферми, – сказал старик, нахмурив седые брови. – А Оппи носил двубортный пиджак и шляпу, как у гангстера. Я понял, что он гений, когда во время стажировки в Гарварде он на спор выучил на кларнете фокстрот ″Сумасшедшая Салли″. Так и напиши – ″Сумасшедшая Салли″. Он был немножко психом, но женщины его любили.

– Скажите, – осторожно спросил Даниэль, – а что вы чувствовали, ну...какие чувства, когда она взорвалась? Ну, там в Аламогордо?

Старик вновь поднял на Даниэля голубые слезящиеся глаза и тихо пробормотал:

– А как ты думаешь – какие?

─ Я думаю… Наверное, вы были счастливы, да?

Старик некоторое время молчал, а потом резко встряхнул головой:

─ Ничего подобного! Там никто не был счастлив.

─ Никто? А как это всё было? − спросил Даниэль. − Ну, что вы чувствовали?

─ Это было на рассвете, − сказал старик. − Земля там плоская, как тарелка, и солнце висело на востоке прямо над горизонтом.

Он прикрыл морщинистыми веками глаза и замолчал. В наступившей тишине было слышно только его сиплое дыхание.

– Тогда, – не открывая глаз, наконец, продолжил он, – с противоположной стороны, с запада, взошло другое солнце. Он было ярче настоящего и с зелёным оттенком. Так и напиши − с зелёным. Много ярче, да. Оно было ярче тысячи солнц… Когда оно погасло, то настоящее солнце показалось мне совсем тусклым. Синьор Ферми тогда сказал: "Это была хорошая физика". А Оппи начал бормотать слова из какого-то древнеиндийского эпоса. Он знал напамять. На санскрите. Что-то там про потрясателя миров. Что он становится потрясателем миров... Нет, я не думаю, что они в этот миг были счастливы. Нет… Скорее… ну… у всех нас как бы с плеч свалилась ноша. Тяжкая ноша. Это был такой груз... Никто не ожидал такой мощности. Сейчас все ноют, что ноосфера отупела. Да, отупела... За счёт притока нового поколения. Которое не знает всего этого. Не знает этого тяжкого груза. Это был всплеск... Вспышка разума, которая разорвала ноосферу. Церковники говорят, что мир изменился в момент, когда Адам и Ева вышли из Эдема и за спиной у них стал ангел с огненным мечом. Нет... Мир изменился тогда, в Аламогордо... Когда взошло это зеленоватое солнце. Это и был тот самый ангел... С огненным мечом. Ты успеваешь записывать, сынок?

– Да, продолжайте, – хрипло сказал Даниэль.

– Через три недели они сбросили "Малыша" на Хиросиму. Полковник Тиббетс написал на носу самолёта Б-29, сбросившую бомбу, имя своей матери - "Энола Гей". Представляю, как миссис Тиббетс была счастлива, хе, хе... Она бы тебе рассказала про счастье. А я нет… − старик потряс седой головой, − нет... Я не был там счастлив...

В комнате повисла тягостная тишина.

─ Простите, − наконец сказал Даниэль, − я, кажется, сказал глупость…

Старик молча отхлебнул кофе и поставил чашку на стол.

─ И всё, же, − осторожно продолжил Даниэль, − наверное, вы были когда-то счастливы?

– Ты так хочешь написать об этом?

– Да.

– Зачем?

– Понимаете, нашим читателям было бы интересно... Ну, как вам сказать... Человек, который пережил такое, был участником, это же дело его жизни, разве не так? Он должен гордиться этим, пусть в глубине души, но это должно наполнять его жизнь смыслом... Это, ну... наверное, как первая любовь, не забывается. Разве не так?

Старик иронически усмехнулся.

– Первая любовь? А ты знаешь, Дэн, похоже...

– Вы помните её имя?

─ А почему нет? Конечно, помню. "Энергетический спектр быстрых нейтронов при распаде ядер плутония 239". Это моя первая публикация в "Physical review", после которой меня пригласил к себе синьор Ферми.

─ Простите, − сказал Даниэль, − но, я имел в виду не совсем это… Я подумал, ну, что девушка…

─ Джулия? − старик вскинул голову, – ты имеешь в виду Джулию? Хе, хе... Она работала машинисткой в какой-то заготовительной конторе. Твои читатели из отупевшей ноосферы хотят знать, был ли когда-нибудь счастлив последний из оставшихся создателей атомной бомбы? Как у него было с девушками? Ну, хорошо, Дэн, я, пожалуй, тебе отвечу. Тогда над Миланом пронеслась странная гроза. Лил проливной дождь, сверкали молнии, гремел гром и светило солнце. Да, с неба светило яркое солнце! А потом дождь выключился, как будто кто-то повернул кран. Мы с Джулией сняли туфли и пошли босиком по потокам воды. Напиши об этом, Дэн. Это была очень странная гроза... Только твои читатели никогда этого не поймут.

Старик наклонился через стол и приблизил морщинистое лицо к Даниэлю:

─ Она взяла меня под руку, мы шли рядом, и она касалась меня бедром. Ты понял, сынок? И вот тогда счастье было совсем близко, каких-то двадцать сантиметров, даже меньше, понимаешь? − свистящим шёпотом сказал старик. − Я хочу, чтобы тебя приняли в штат твоего журнала, Дэн. Поэтому я скажу тебе ещё что-то. Кое-кто в этой отупевшей от секса и интернета ноосфере ещё любит сентиментальные истории. Так вот, знаешь, чего я больше всего тогда хотел?

─ Ну... может, потрогать Джулию?..

─ Нет, − резко выдохнул старик, − нет! Я тогда больше всего хотел, чтобы она прочитала мою статью! Ну, ту, которую приняли в "Physical review". Это была сложная работа, да… Энрико потратил пять дней, чтобы разобраться в ней. Как ты думаешь, что я тогда придумал?

─ Ну, − Даниэль нерешительно заёрзал на стуле, − наверное, дали ей почитать рукопись…

─ Нет! – старик рубанул воздух сухоньким кулачком. – Нет! Я попросил Джулию перепечатать эту рукопись в пяти экземплярах!

─ Ну, и?

– А... – старик раздосадовано взмахнул рукой. – Джулия так любила танцевать. Вокруг неё всегда вились парни. А я… У меня, кажется, уже тогда были проблемы с ногами.

─ Ну, так она перепечатала? – спросил Даниэль.

─ Да, − старик скривил в гримасе узкие губы, − перепечатала…

Он замолчал, потом поднял на Даниэля бесцветные глаза и пробормотал:

─ Нет… Нет, я так и не встретился тогда со счастьем, нет, мы опять с ним разминулись… У неё появился другой парень, а я… Я с головой ушёл в работу. Тогда я решил, что наука это единственное, что не может меня… предать, понимаешь?

─ Простите, − сказал Даниэль, − если мы, уж, про это заговорили, можно ещё вопрос? Не совсем скромный?

– Давай, не стесняйся, Дэн, я чувствую это будет славное интервью. Не для дураков. Поэтому его никто не станет читать в твоём журнале.

– Хорошо, ну... с Джулией не получилось... Но у вас же была первая женщина, простите... я имею в виду первую физическую близость с женщиной, неужели и тогда…

─ Ты хочешь спросить – неужели и тогда я не был счастлив?

– Да.

– Я помню... − старик тревожно поёжился. − Тот русский, Славик, решил однажды, что я… ну, что уже прошли все сроки, а я всё ещё… короче, ты понимаешь? Вот... Этот Славик привёл мне девушку. Из тех, которые у фонтана святого Франциска спрашивают, не нужна ли вам девушка на время… Привёл и поставил передо мной. Представляешь, вот так, взял её сзади за плечи, развернул ко мне и сказал, это, мол, тебе, за всё уплачено. А сам ушёл. Ты спрашиваешь о счастье? Какое счастье?.. Она смотрела на меня и улыбалась. А я... Я не знал, что делать... Спасибо, хоть она... Ага... Она сказала: «Меня зовут Орнелла, давай что-нибудь выпьем».

– А потом? – спросил Даниэль, стараясь спрятать улыбку. – Вы помните, что было потом?

Старик глубоко вздохнул и опустил голову, покрытую остатками пегих волос.

– Представь себе, помню, сынок. Потом мы выпили какого-то вина, и оно мне стало поперёк горла. А она сказала: «Что-то жарко, я разденусь, можно?» Всё! Что было дальше - не спрашивай, нормальные мужчины об этом не говорят. Ты, ведь, нормальный, Дэн?

– Да, – перестав сдерживаться, улыбнулся Даниэль, - и всё же, вы были тогда счастливы? Ну, с Орнеллой? Только честно?

– Хе, хе... Счастлив... Не смеши меня, сынок. Это была смесь ужаса и восхищения... Такого коктейля я потом никогда не пробовал... Тут ты прав. Но дело не в этом.

– Не в этом? А в чём?

– На следующее утро, – заговорщицким тоном сказал старик, наклонившись к Даниэлю, – мой ангел-хранитель привёл мои ноги на какой-то книжный развал. И подсунул мне там одну книжку. Она была ярко красного цвета, на ней был изображён силуэт голой женщины, какая-то страшная бацилла с оскаленной пастью и надпись: "Болезни, передающиеся половым путём". После пятой страницы, я понял, что я влип! Влип с этой вчерашней Орнеллой! А ты спрашиваешь меня о счастье! Их, этих бацилл там, оказывается, столько... Я и не подозревал! И все они там гнездятся, ну ты понимаешь? После десятой страницы я обнаружил у себя все приводимые в этой брошюре симптомы! Все!

– Вы что... – замялся Даниэль, – ну...

– Нет! Каким-то чудом это всё... ну, эти бациллы, они минули меня. Но счастье?.. Нет, парень, нет… Ужас и восхищение, это было, да... Но не счастье, нет. Мы разминулись с ним и тогда.
─ Ну, хорошо, а наука? − воскликнул Даниэль. − Ведь вы работали в последние годы, если я не ошибаюсь, − он полистал блокнот, − в Брукхейвенской национальной лаборатории, вот – на коллайдере RHIC? Это же передний край экспериментальной физики! Сколько людей были бы счастливы работать там!

─ Да, − старик вздохнул. − Это самый мощный физический прибор из когда либо существовавших – Брукхейвенской коллайдер тяжелых релятивистских ионов. И, кажется, это правда, что занятие естествознанием может принести минуты счастья. Думаю, так и было у великих физиков, таких, как Майкл Фарадей. Тогда физика была способна приносить счастливые плоды. И она одаривала ими тех, кто был ей верен. Я так думал. Пока не наткнулся в одной книге на слова Фарадея.
Старик повернулся и взял с книжной полки книгу в фиолетовом переплёте, на котором был изображён плывущий по ночному озеру лодочник, над которым раскинулось звёздное небо.

─ Вот, − старик водрузил на крючковатый нос очки, открыл нужную страницу и начал читать:

– "Я склоняюсь перед Господом всего сущего и надеюсь, что смогу терпеливо ожидать, когда Он в Свое время и по Своему усмотрению пошлет мне избавление". Это слова Майкла Фарадея, − пробормотал старик, закрывая книгу. − Избавление… Пошлёт мне избавление. Кто бы мог подумать… И не только он, понимаешь? Макс Планк. Казалось бы, он один из первых лауреатов нобелевской премии, физик с мировым именем, первооткрыватель, а посмотри, что пишет.

Старик поправил очки и пролистал несколько страниц.

– "Если вообще есть утешение, то его можно найти в вечности. Да защитит и укрепит тебя Бог во всем, что еще ожидает нас, пока не придет к концу это безумие, в котором всем нам пришлось жить".
Старик закрыл книгу и опустил голову. Со стороны могло показаться, что он внимательно рассматривает рисунок на скатерти.

─ Кажется, они тоже не были счастливы, − тихо сказал он, не поднимая головы. − Людвиг Больцман, который играл первым номером в термодинамике, покончил собой. Паули в тридцать лет заявил, что физика стала для него слишком сложна, завёл себе друга психоаналитика и стал крепко прикладываться к бутылке.

─ Ну, а вы? − спросил Даниэль. − Физика принесла вам счастье? Хоть немного?

Старик задумался. Потом недоуменно пожал плечами и сказал:

─ Кажется я боялся в этом признаваться даже самому себе. Но, если ты уж такой настырный. Как бы это тебе сказать... Там всё было похоже на то... ну, как с Джулией. Когда мы тогда шли после грозы в Милане. Счастье где-то рядом, совсем близко, стоит только протянуть руку. И в физике так... Точно так... Мы год за годом увеличивали энергию и карабкались всё выше и выше. В какой-то притче говорится, что когда учёные достигли вершины, то они увидели, что там уже сидит богослов. Хе, хе… Ставлю сто к одному, что эту притчу придумали сами богословы. На самом деле мы увидели там совсем другое. Чем глубже мы погружались в материю, тем глубже мы погружались... в Ничто. Когда будешь это писать "Ничто" – пиши с заглавной буквы, понял? Выходило так, что материи в нашей Реальности вообще не существует. Что материя – это всего лишь кручение пространственной метрики. Это самый грандиозный прикол Создателя, почище молодости, первой любви и первой женщины вместе взятых. Это как на том клипе в интернете. Там девушка нагнулась, хм... с такой кормой, хе, хе, что даже я нажал на стрелочку, чтобы посмотреть, что там будет дальше. А там, на следующем кадре, вместо кормы, хм... кукиш! Огромный такой, прямо на тебя нацеленный! Вот всё точно так оказалось и в физике! Вернее, в природе. Когда, казалось, начнётся самое интересное, она показала нам кукиш! Только никто из физиков тебе этого не скажет. Как говорил тот русский студент ″Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда...″ У русских очень образные пословицы. Наш шеф, нобелевец Карло Руббиа считал, что в этом Ничто таится высший порядок, который порождает всё остальное. Всё, кроме счастья…

─ Так что же, − Даниэль развёл руками, − получается, что вы… ну, никогда…

─ Ты умный парень, Дэн, − проскрипел старик. – И поэтому не утруждай себя подбором слов. Сделай-ка лучше ещё кофе. А счастье… Оно никогда не придёт туда, где ты ему назначаешь свидание. Поэтому гоняться за ним бесполезно. А самое интересное, что оно есть… Я где-то читал, что это просто напросто воспоминание о потерянном рае. Не знаю… Может оно и так. Но мне оно более всего напоминает электронного кролика на собачьих бегах. Ты был когда-нибудь на собачьих бегах?

─ Нет, − ответил Даниэль.

─ А я был. Там есть такая хитроумная штука, за которой бегут собаки – электронный кролик. Если он убегает слишком далеко – собаки останавливаются. Если слишком близко, собаки набрасываются на него и потом тоже останавливаются. Поэтому кролик должен бежать чуть-чуть впереди. Но так, чтобы собаки не могли его достать. Это и есть модель счастья.

─ Кролика придумали люди, − задумчиво сказал Даниэль, разливая кофе. − Чтобы у собак был стимул бежать. А счастье – оно придумано, чтобы у людей был стимул жить?

– Получается так, – пробормотал старик. – В рамках нашей модели – именно так. А она непротиворечива. Внутренне непротиворечива. А, значит, это хорошая модель.

– Но кролик недостижим… – тихо сказал Даниэль.

─ Из тебя мог бы получиться хороший журналист, − задумчиво сказал старик. − Но ты умный. И это твоё слабое место. Ты всегда будешь выбиваться из резонанса, из среднего, из точки математического ожидания, из мэйнстрима. Тебя будут хвалить, иногда даже очень, но таких людей будут единицы. И это интервью... Его не напечатают в глянцевом журнале. Хотя… Во время моей молодости отличные рассказы печатались и в Плейбое. Славик как-то принёс номер, и я прочитал там маленькую повесть, которая называлась "Где бы ты ни был". Автора я уже и не помню. Чудесная вещь, чудесная… Тоже о счастье. Знаешь, у меня всегда была хорошая память, и я помню последние слова этой повести: "Невеста была счастлива". Та девушка, её звали Эбигайль, она поймала своё счастье. Правда, заплатила за него своим ведьмовским даром... Но, значит, оно есть. Нужно только заплатить за него назначенную цену, понимаешь? Просто не у всех есть чем расплатиться. Знаешь, иногда мне кажется, что... у меня есть, чем расплатиться за своё счастье. И, может, я ещё с ним встречусь... Не здесь, так там... Как думаешь, Дэн?

– А почему нет? – улыбнулся Даниэль, вставая со стула. – Я пойду? Я очень вам благодарен, поверьте!

– Постой, – сказал старик, когда Даниэль был уже возле двери.

Даниэль остановился и повернулся к старику.

– Ты... ещё придёшь, Дэн?

– Конечно, приду. Вот напишу очерк, это займёт пару дней, и приду. Вы прочитаете, внесёте правки.

– Пока, Дэн! – старик махнул слабой рукой. – Буду ждать.


- * -

 

– Слушай, у меня на прошлом дежурстве было... – сказал пожилой реаниматолог своему коллеге. – Я ж видел многое. Но такое.... Помнишь старика, который у нас в коме лежал - бывший физик какой-то крупный, в Манхэттенском проекте участвовал? Он в мою смену дал остановку, срочно в палату вызвали. Там уже, конечно, было ясно, что шансов никаких, все к тому шло, но реанимационные мероприятия провели в полном объеме, согласно протоколам. Через тридцать минут констатировали биологическую смерть, на ЭКГ - изолиния, зрачки расширены, лицо застывшее. Я отошел бумаги оформить, возвращаюсь, а у него на лице выражение... Ну, как тебе сказать... Ну, вот, счастье! Понимаешь – счастье! ЧТО ОН ТАМ УВИДЕЛ?


       Киев, август 2016, март 2018


 



Сайт содержит материалы, охраняемые авторским правом. Использование материалов сайта интернете разрешено только с указанием гиперссылки на сайт и автора публикации.
Copyright © С.Банцер


 Design С.Банцер Copyright © Сергей Банцер